Про ребенкину работу (бывшую)

Меня неоднократно просили рассказать про ребенкину работу. Рассказываю.

Устроился деть в местное кибуцное кафе помощником повара. Название громкое, по сути – мыть посуду. Ну да ладно. Ему было интересно, повар русскоговорящий, так что никаких проблем не было, ребенок работал, меня все устраивало: и на свои нужды денежку заработает, и от дома в двух шагах. Но… русскоязычный повар уволился, а деть у меня почему-то не разговорился еще. Стесняется говорить, не понимает, когда ему говорят. В итоге на работу вместо него стала ходить я, благо болтаю и понимаю. Походила-походила, потом договорились с руководством, что они меня будут приглашать только на банкеты, когда реально нужна моя помощь. В обычные дни справляются и без меня.

Так что недолго музыка играла. Ну да и ладно. Единственный минус – это что у нас завтра письменный экзамен, а потом еще месяц до начала учебного года ребенок будет болтаться как совершать хаотические перемещения подобно экскременту в незамерзшей части водоема.

В остальном у нас все отлично. Где-то в перспективе переезд в Хайфу, в сентябре у Юрки начнется школа, а у меня будут экзамены в медицинский бет. В свете предстоящего переезда особо поисками работы пока не заморачиваюсь. Смысла нет искать что-то на месяц. Ульпан-бассейн-домашние дела-вечерняя прогулка-спать. Соседи почти все разъехались, так что в моем распоряжении теперь оба дворика целиком и полностью.

Есть у меня еще пара тем, на которые хочется написать… Одну уже давно продумываю, вторая только сегодня в голову пришла. В общем, не знаю, когда, но напишу. А сегодня так, коротенечко получилось. Как говорится, кр – сестр т.

Иерусалим, которого я не видела...

Продолжу рассказ про поездку в Иерусалим. Ее можно назвать так: "Сто самых интересных мест Иерусалима, куда мы с вами не пойдем". Если вам вдруг попадется имя экскурсовода Ирина Трейвас – бегите как можно дальше и как можно быстрее. Метр с кепкой в прыжке, ее не видно, даже когда она размахивает флажком и не слышно даже в микрофон. Постоянно торопится, никогда не ждет группу. Считает, что если она дошла до очередной точки маршрута, то все, можно начинать рассказывать. Отбарабанила текст – и дальше. Мелкая, а носится как перепуганный заяц.

Да, мы были у Стены Плача. Я даже записочки вложила. Даже две. Но очень абстрактные, поскольку тогда просто не знала, о чем попросить. Сейчас бы писала конкретнее.

Экскурсия выглядела примерно так: «Побыстрее, побыстрее, не задерживаемся. Вот тут эта… как ее… синагога какого-то интересного ответвления иудаизма, никто не помнит, какого? Ладно, я тоже не помню. Но мы туда не пойдем, потому что надо было заранее звонить. А вот тут тоже очень интересно, запомните, где это, потом как-нибудь приедете. И вот сюда сходить стоит, но это уже за отдельные деньги, поэтому я не заказывала. Сейчас поедем на обзорную площадку, там у вас будет ровно три минуты на то, чтобы все сфотографировать. Что значит, мало? Всем хватает, и вам хватит, мы и так из графика выбиваемся. Вот тут магазинчики всякие, можно сувениры купить, но лучше не покупать, эта улица на туристов рассчитана. Вот тут раскопали что-то. Ну что вы там столпились? Не задерживаемся, дальше идем!»

Почему-то останавливалась Ирина только и исключительно около помоек. Даже если помойку видно не было, запах ощущался явственно. Так что, увы и ах, Иерусалима я толком не увидела. И не оценила. Может быть, когда-нибудь потом…

Есть некоторое количество фотографий, но что на них – я так толком и не поняла.

Ресторанчик, где мы обедали. У входа (внезапно) рождественская туя. Или пихта. Ресторанчик расположен в здании условно действующего (один священнослужитель на все про все) монастыря. Толком не поняла, какого. Поскольку это было единственное место, где мы задержались, о чудо, аж на полчаса, большая часть фотографий оттуда.

Орел. Каменный. Гордый.

Внутренний дворик. Вполне милый.

Собственно Иерусалим. Вход в Старый Город, кажется. Стены сложены из интересного камня: он не нагревается на солнце. Совсем. Прохладный такой...

Просто так. Три картинки, которые мне удалось щелкнуть на бегу. При всей моей толерантности, когда меня попытались оторвать от этого занятия под предлогом того, что все уже ждут, я на всех доступных мне языках, включая язык мимики и жеста (чтобы ни у кого не возникало ни малейших сомнений в правильности понимания), высказала все, что я думаю об этой экскурсии, об экскурсоводе, о ее дурацком флажке, о том, куда она может засунуть его, микрофон и экскурсионный автобус в придачу.

 Напоследок - панорама Старого Города. 

Ребята, кто еще поедет в Мерхавию: экскурсии с Григорием интересные, незабываемые, пронизанные чувством юмора и блестящим знанием предмета. Экскурсии с Марком - довольно дорогие, но они того стоят. Как правило, длительные, на весь день, но тоже очень интересные (я не ездила, отправляла ребенка, он в полном восторге, как и все, кто с ним ездил). Экскурсии и Ириной - мрак, кошмар, жуть и ужас в одном флаконе. несчастных 35 шекелей с носа не жалко, а вот потраченного времени - очень. И настроение было испорчено аж на несколько дней вперед. Да, в ресторанчике есть лучше не надо - дороговато получается. Лучше взять что-нибудь с собой. Во внутреннем дворике можно замечательно устроиться и перекусить. Это если вас таки угораздит поехать с Ириной.

Яд ВаШем

Прежде чем рассказать о мемориале Яд ВаШем, хочу извиниться: предыдущий пост почему-то самопроизвольно сократился на две трети, что я заметила только сегодня. Благо, выкладывала не только здесь, так что смогла восстановить. 

Восьмого июня мы ездили в Иерусалим. Сначала я планировала всю поездку описать в одном посте, но потом решила, что Яд ВаШем не стоит смешивать со всем остальным.

Яд ВаШем – мемориал памяти жертв Холокоста. Название переводится буквально как «рука и имя» (меня поправили в комментариях, что в этом контексте - память и имя. Спасибо, не знала!). Если бы не экскурсовод, которая с упорством, достоянным лучшего применения, путала названия, имена и даты и вела счет исключительно «от рождества Христова», было бы намного… нет, не интереснее, а правильнее. Музей построен таким образом, что, перемещаясь из одного зала в другой, постоянно пересекаешь улицу, пронизывающую здание насквозь. По мере продвижения во времени и пространстве, аккуратные дома и комнаты сменяются мостовыми Варшавского гетто, а затем и концлагерями. С экранов, расположенных на стенах, о событиях минувшего рассказывают выжившие очевидцы. Я бы остановилась, послушала (на иврите) и почитала субтитры (на английском)… Но «у нас мало времени, быстрее, не задерживайтесь». Итиж твою за ногу, нельзя в таком месте торопиться. НЕЛЬЗЯ. Неправильно.

Даже в ускоренном темпе экскурсия заняла около полутора часов. Полтора часа на то, чтобы изнутри прочувствовать Катастрофу, прикоснуться к ней – это ничтожно мало. Поразило количество посетителей. Школьники, студенты, очень много солдат. Наверняка они приходят сюда не в первый раз, но идут снова и снова. И это правильно. Потому что есть вещи, забывать о которых нельзя.

Заканчивается мемориал Залом Имен. Фотографию честно стянула в интернете.

В центре зала – глубокий колодец, в воде которого отражаются фотографии, расположенные в подвешенном над ним конусе. Стены – полки. Тома, тома, тома… Имена тех, кто стал жертвой Холокоста. Тысячи томов, миллионы имен. Списки постоянно пополняются, и принять в этом участие может каждый, заполнив специальный бланк.

На самом деле, рассказывать о мемориале Яд ВаШем – занятие совершенно бесполезное. Сюда надо приехать. И не на полтора часа.

Отдельного упоминания заслуживает детский мемориал. Низкий поклон создателю этого… здания?.. Места? Я не знаю, как это правильно назвать… Нет экспонатов, нет экскурсовода. Но они и не нужны.

В полной темноте, нарушаемой лишь светом отраженной во множестве зеркал свечи, держась рукой за перила, ты проходишь по периметру зала. И все это время тебя сопровождают голоса – мужские и женские, на разных языках, они, не переставая звучать ни на секунду, перечисляют детей, ставших жертвой Катастрофы. Имя. Фамилия. Возраст. Город. Страна. Пауза – доли секунды. Имя. Фамилия. Возраст. Город. Страна. Время замирает, и сердце замирает вместе с ним. И только бесстрастные голоса в темноте продолжают монотонно перечислять. Имя. Фамилия. Возраст. Город. Страна. Никаких подробностей, никаких леденящих кровь фотографий. Но этого и не нужно. Имя. Фамилия. Возраст. Город. Страна.

А потом внезапно – свет. И ты выходишь на улицу, вдыхаешь полной грудью воздух и остро ощущаешь, что ты еще жив. И только в ушах еще звучит страшное в своей бесконечности перечисление. Имя. Фамилия. Возраст. Город. Страна. 

О трех баранах, одной овце, двадцати двух годах и блеющем стаде (обновлено, был, оказывается, неполный вариант)

Бывает же... Пропечаталась ровно половина текста. Обновляю.



Долго думала, писать мне на эту тему или нет, а если писать – то где. В итоге решила отойти от традиции и обозначить свою позицию практически везде, где я засвечена. Ибо нефиг. Имею мнение, хрен оспоришь, как говорится. Или, если еще проще, ИМХО.

Вот уже туеву хучу времени весь интернет гудит, кипит возмущенный общественный разум, требуя отмены «несправедливо жестокого приговора» учительнице, имевшей интимную связь с тремя (тремя!) семнадцатилетними подростками. Ее, замечу, учениками. Периодически возникают комментарии и публикации, в которых люди пытаются объяснить, что закон должен оставаться законом, а профессиональная этика просто должна быть. Но это – глас вопиющего в пустыне. Добавлю и я свой голос в этот нестройный и малочисленный хор.

Я – мама. И моему сыну как раз 17 лет. И я много лет проработала с детьми – от нуля и до 18. Не как учитель, как врач. Но даже если оставить без внимания мою работу, и мое семейное положение, за связь с учеником наказывать можно и нужно. Хотя бы потому, что нормальный учитель, вне зависимости от его пола и возраста, смотрит на ученика как на еще одного ребенка. На своего ребенка. И это не связано с тем, как при этом ребенок смотрит на него. Просто потому, что если это не так, то нечего делать в педагогике, тем более в детской и подростковой. Иди вон, кабачки на грядке выращивай. Им все равно. Но вернемся к нашим баранам. 
Начнем с банального: господа хорошие, а кто из активно протестующих живет в США? Не слышу! Что, нет таких? Так что ж вы, простите, со своим уставом-то да в чужой монастырь? Если мне не изменяет моя ветреная память (а если изменяет, то пусть меня поправят те, кто в этом разбирается), в США сроки суммируются, а не поглощаются. На пальцах, для примера: допустим, некий гражданин украл сто, допустим, баксов. И положено ему за это, допустим, пять лет. На эти сто баксов он купил горячительных напитков. Допустим, виски. И, основательно подогревшись, проломил голову, допустим, соседу. И за это ему положено уже, допустим, двадцать лет. Но если российское законодательство предусматривает поглощение меньшего наказания большим (то есть, всего этот добрый гражданин получит свою двадцатку), то в США, опять-таки, если я ничего не путаю, он огребет и то, и другое. Итого двадцать пять годиков. Вроде, были прецеденты, когда по три пожизненных назначали. Так что не нам подсчитывать, каким образом у этой дамы получилось, что ей дали 22 года. На то юристы есть. И есть закон, который должен работать. Не нравится - вперед, в США. Получайте гражданство, баллотируйтесь куда там положено и изменяйте законы на здоровье.

Далее. «Более тридцати эпизодов, это не может быть насилием». ОК. Можно еще анекдот вспомнить: «Потерпевший споткнулся, упал на нож, и так восемнадцать раз подряд, Какое зверское самоубийство!». Чуть отступлю в сторону, чтобы наглядно продемонстрировать особенности восприятия мира и собственных поступков подростком. В возрасте лет эдак четырнадцати моя младшая сестрица ухитрилась прогулять в школе целую четверть. Она проявляла чудеса изобретательности, и вычислили ее чисто случайно. На вопрос, чем же она занималась на протяжении двух с лишним месяцев, ребенок ответил: «Садилась в метро на кольцо, каталась и читала книжку, пока уроки не кончатся». И призналась, что это был не самый веселый период в жизни. Когда у нее поинтересовались, почему же она столько пропустила, почему не вернулась в школу сама, девочка ответила: «Первый день я прогуляла, потому что не хотела идти на контрольную. Второй – потому что не знала, как отмазаться от вчерашнего прогула. Третий – потому что надо было бы объяснять уже про два дня, ну а дальше – больше». Мы – взрослые. Мы можем объяснит, почему действовали так или иначе. Мы можем элементарно сказать человеку, что да, вчера все было прекрасно и замечательно, а сегодня – все, сказка кончилась, не хочу больше. Подростки этого не могут. Особенно если это первый опыт. Особенно если подросток от партнера в той или иной степени зависит. Как подросток будет объяснять учительнице, почему вчера он ее хотел, а сегодня не хочет, тем более, если физиология все равно срабатывает? Куда ему идти с этим вопросом? К родителям? А что они скажут? В полицию? А как на него после этого посмотрят? А если узнают одноклассники – это все, прощай, нормальная школьная жизнь, хорошо, если только смеяться будут, а не чего еще похуже. Тормозов-то у всего класса нет. Возраст такой, ага.

И есть у меня только один-единственный вопрос: почему же эту даму после первого эпизода, с четырнадцатилетним учеником, не лишили права работать с детьми, от слова «совсем»? Ведь можно же было этого избежать. Пусть бы, на самом деле, кабачки выращивала.

А вот теперь можете кидать в меня хоть тапками, хоть помидорами, хоть использованными презервативами. Но лучше помидорами, а то в магазин идти лень.

Яблонька от грушеньки недалеко падает...

Вообще, изначально хотела написать на совершенно другую тему и не сейчас. Но, как известно, человек предполагает, а вдохновение располагает. По крайней мере, мой судьбой руководит именно это чувство. Давно и, судя по всему, навсегда.

В порыве вдохновения я способна на все: сходить замуж и обратно, поменять специальность, место жительства, круг общения, вкусовые пристрастия… Про такие мелочи, как стиль одежды и прическа, даже упоминать не стоит. Могу на ходу (или на лету? Вдохновение же!) написать стихотворение или рассказ, могу купить очередную совершенно мне не нужную кружку (есть такая слабость). В общем, я могу все. Если я вдруг на какое-то время затихаю и перестаю чудить, родные настораживаются, потому что там, где у нормальных людей бывает затишье после бури, у меня наоборот – чем дольше затишье, тем сильнее буря. Ураган, торнадо – смотря по размаху выросших под влиянием вдохновения крыльев. Я виртуозно бегаю по граблям, принимая искры из глаз за сияющие в небе звезды. И даже если все получается совсем не так, как это бывает у нормальных людей, я счастлива: зато как же интересно!

Но, собственно, пост не об этом. Израиль предоставляет такое количество возможностей для изменения свой жизни, что я просто не успеваю всеми воспользоваться. Например, периодически я делаю то, чем не занималась никогда в жизни: обхожу окрестные помойки в поисках чего-нибудь интересного. Сколько же всего я упустила, когда в детстве не лазала по свалкам, а прилежно ходила на эстетическое воспитание, гобелен, мозаику, гравюру и прочую малопригодную для реальной жизни ерунду! Кто-то сейчас может брезгливо сморщить нос. Кто-то презрительно фыркнет. Но факт остается фактом: свалка – вполне адекватная замена собиранию грибов. Мне совершенно не интересны тряпки-шмотки и прочее. Я высматриваю всяческие интересности.

Например, некоторое время назад, прогуливаясь, я нашла вот такой чудесный вышитый триптих:

Теперь надо придумать, каким образом его повесить на стену. Но, как я писала в заголовке, яблонька от грушеньки недалеко падает. Сегодня мой детеныш пошел гулять. Просто так, без цели. И принес вот такие две картины:

На мой вопрос: «Неужели купил?!», - гордо ответил: «Обижаешь, на помойке нашел!». Так что, есть в нас что-то общее.

Ган Гуру

Давно обещала написать про Ган Гуру, но заставить себя усесться за компьютер крайне сложно. Но обещала, а значит, надо сделать.

Ган Гуру – австралийский зоопарк, расположенный недалеко от Сахне. Полуконтактный, если можно так выразиться. Близко пообщаться можно с кенгуру, попугаями и, почему-то, козами. Вход стоит, кажется, 45 шекелей, но оно того стоит. И хитрый маркетинговый ход: выход – через магазин и кафе. А поскольку ходят в Ган гуру в основном с детьми, думаю, оно себя боле чем окупает.

В принципе, если вы соберетесь ехать на Сахне и заодно в Ган Гуру, советую сначала зайти в зоопарк, пока не очень жарко, а потом уже до полного опупения купаться в озерах Сахне. Возможен, конечно, вариант :Сахне-Ган Гуру-Сахне», но тогда за вход на Сахне придется платить еще раз, да и не факт, что будут еще места. А после озер идти в зоопарк… Потом очень хочется еще раз освежиться, потому что погода, понятно дело, жаркая. Хотя… Если ехать в прохладное время года – почему бы и нет.

Зоопарк мне очень понравился. Территория небольшая, но хорошо организована. Судя по обилию кенгурят в сумках и сидящих на яйцах страусов, животным там хорошо, а это самое главное.

К сожалению, ребенок не догадался перекинуть на мой ноут фотографии перед форматированием своего мобильника, так что фоток немного и без моего участия. Эх, обидно. Там был очень забавный кадр с попугаем, который уселся мне на самую выдающуюся часть тела и усиленно пытался то забраться в декольте, то оторвать и утащить кулон. Слезать не хотел категорически, пришлось даже сотрудницу зоопарка звать.

Это – кенгуру. Если присмотреться, то можно увидеть, что из сумки высовывается кенгуренок и тоже щиплет листочки. Такой забавный J

Мишка спит, она устала :)

Черная цапля. Элегантна, как рояль.

Летучие... лисы. Здоровенные!

И, напоследок, моя гордость: мой почти (на тот момент еще почти) 17-летний пират. С попугаем на плече, как положено. Попугайчик, к слову, как два  волнистых, сантиметров 20 в длину.

В общем, съездите! Не пожалеете!

Блин... Объясните мне, старой дуре, как сделать так, чтобы сбоку отображались блоги, которые я читаю?

Опять я давно не писала. И даже не могу сказать, что некогда, просто не тянет меня на полухудожественную литературу. То ли переболела графоманией, как затянувшейся ветрянкой, то ли еще что. Жизнь насыщена событиями, ульпан насыщен ивритом до такой степени, что даже мне порой становится не по себе… Но (горжусь!) я начала разговаривать на иврите по телефону. Понимаю меньше, чем при личном общении, но все равно, это очень хороший показатель.

В мае нас возили на Сахне. Ну а попутно мы забрели в Ган Гуру, чего и всем желаю как-нибудь сделать, ибо это здорово. Но обо всем по порядку.

Сахне – это условно-природные озера на севере Израиля. Условно-природные – потому что источники натуральные, а водоемы окультуренные. Каскад из нескольких озер с водопадами и «лягушатниками» для малышей, в среднем плавают мелкие «пилинговые» рыбки, в нижнем – мусульманки. В хиджабах. Снимают только обувь. Ну да ладно, не о них речь. 

Вода в Сахне круглый год 28 градусов. И такого цвета… К сожалению, мой фотоаппарат не способен передать все то богатство синего, зеленого, бирюзового и лазурного, это надо видеть. Безумно красиво.

Рыбки – смешные. Стоит зайти в воду, как они тут же начинают щекотаться. Пока плаваешь – не трогают, а как только замираешь – опять пристают. А Лешку (одного парня из нашего ульпана) укусила рыбка покрупнее. Ну так и правильно – нефиг ноги куда попало (в смысле, в рыбкин домик) засовывать.

Юрка, порося такая, так купаться и не пошел. Нашел себе жердочку, сидел там и читал книжку. С трудом уболтала ребенка таки зайти в воду хотя бы по колено. Зашел, был зверски защекочен рыбками, выскочил с воплем, что теперь он точно туда не полезет, а то съедят.

После Сахне мы пошли в Ган Гуру, но об этом я напишу в следующий раз.

Цфат и Кинерет

Страшная штука – человеческая лень. Вот уже больше месяца я собираюсь написать о поездке в Цфат и на Кинерет, но все никак не могу собраться с мыслями и заставить себя изложить все это в удобочитаемой форме.

В последний день апреля мы с друзьями ездили на Кинерет. Сказать, что в те дни было жарко – это не сказать ничего. Хамсин, знаете ли: температура хорошо за +30, солнце жжет так, что на улицу вообще не выйдешь, воздух сухой и горячий. Но мы собрались и поехали. Сначала в Цфат. Цфат – это город на севере Израиля, расположенный на высоте около 800 метров выше уровня моря. Очень религиозный: по улицам ходят женщины с неподдающимся исчислению количеством детей, мужчины в специфических нарядах. Даже видели одного в белых развевающихся одеждах, как обычно Христа изображают, очень колоритный молодой человек.

Старый Город в Цфате построен, если ничего не путаю, из песчаника. Узенькие улочки, также вымощенные песчаником, на которых трудно разминуться, много подъемов и спусков. Там, где дорога идет под уклон, на улицах по бокам ступеньки, а посередине чуть углубленная пологая часть. Толстостенные дома, дающие прохладу. На крышах – бочки для засолки оливок. Почему я это не сфотографировала - не знаю. Так что делюсь еще одной панорамой города:

Одна из улиц старого Цфата – это галереи. Стекло, картины, безделушки, сувениры. Основной мотив – гранат. Гранаты стеклянные, керамические, металлические, нарисованные, выполненные в виде мозаики из стекла. Все очень красивое. Жаль, фотографировать нельзя.

А еще в Цфате есть фабрика сыров. И микро-кафе, в котором можно эти сыры попробовать. Всего один столик. На большую тарелку насыпают маленькие кусочки сыра разных сортов, ставят на середину стола. По сортам не раскладывают – просто горка всяческой вкуснятины. И оливки. Стоит это удовольствие 80 шекелей с носа. Если хочется попробовать еще и благородные сыры с плесенью – то подороже. Есть свежевыжатый грейпфрутовый сок. Еще, кажется, есть вино, но поскольку компания у нас подобралась катастрофически непьющая (один за рулем, один несовершеннолетний, одна глубоко беременная и одна я), мы ограничились вкусной и здоровой пищей. Правда, ребенок компенсировал здоровость пищи фалафелем и виноградной фантой, но на то он и ребенок, ему можно.

Из Цфата открывается очень красивый вид. Где-то на горизонте маячит та гора, около которой мы живем.

Пока мы гуляли по Цфату, стало прохладнее, и мы поехали на Кинерет. Будний день, да еще и вечером – это не то время, когда на пляжах много народу. Зато  там много свободного места. Вообще, мне очень нравится, как в Израиле оборудованы пляжи. Каменные столики и скамейки, урны, туалеты, душевые, дорожки и даже специальные емкости, в которые выбрасывают оставшиеся после шашлыков угли. Все очень чистенько и удобно.

На Кинерете были волны. И вода была очень теплая, так что Кирилл даже поплавал. Таня по понятным причинам в воду не пошла (рожать через две недели, какое уж тут купание в диком водоеме!), Юрка не взял плавки, а я почему-то ограничилась тем, что зашла в воду по колено и так стояла, пока мне насильно не увели. Правда, за свой поступок я поплатилась: на мокрые ноги, яростно звеня, набросились комары. Съесть не съели, но понадкусывали изрядно.

Смеркалось. Вечер, вода, тишина, мясо на мангале жарится… Мы с Киром – самые старшие в компании. И что-то нас такая ностальгия разобрала, что в качестве музыкального сопровождения были выбраны барды. Хорошо посидели… Когда в следующий раз так выберемся – не знаю, теперь надо ждать пока у Кирилла и Тани дочка чуть подрастет. Кстати, если читаете, с прибавлением в семействе!

День Независимости, часть вторая

Я сейчас опять пропадаю, могу не появляться долго. Все в порядке, если не считать того, что у меня сдох мобильник, соответственно, приходится пользоваться казенным вай-фаем, который оставляет желать.

Во-первых, хочу поздравить всех с Днем Победы. Всем мирного неба над головой!

Во-вторых, продолжу наконец-то рассказ о Дне Независимости.

Гости ожидались где-то после полудня, а встали мы рано. Надо было занести в дом большой стол (проливной дождь, ледяной ветер – сказочная погодка!), расставить стулья, убрать подальше от шаловливых детских ручонок все слишком ценное и не слишком безопасное. Приготовления были в самом разгаре, когда внезапно аж на четверть часа прекратился дождь. Я тут же схватила тогда еще живой мобильник и побежала фотографировать цветочки и прочие кустики:

Гостей было много. Старшее поколение все русскоязычное, малыши тоже, молодежь – частично. Тем не менее, все общались, правда, Юрке проще было со старшими, чем с ровесниками. Готовили мясо на огне: шашлыки, стейки. Была куча салатов, домашних соусов и прочих вкусностей. Меня особенно впечатлил салат из жареных грибов, жареного лука и вареных яиц (обалденно вкусно!) и «шашлык» из куриных сердец.

Часа через полтора после начала застолья мой зайчик, который до этого каждые два часа (как младенец, честное слово) подходил и спрашивал, что еще можно съесть, прошептал мне на ухо: «Мама, я наелся… А что мне теперь делать?!». Действительно, неожиданный поворот событий. Чем заняться подростку, если внезапно выясняется, что есть больше не хочется? J Зато Саша теперь не удивляется тому, что у сына в кармане можно найти столовую ложку. Мало ли – вдруг еда, а он не готов…

Вечером мы поехали обратно. По дороге Сашины друзья, которые нас подвозили, предложили зайти к ним попить кофе: до поезда было еще далеко. Ну, что вам сказать… Да, я хочу ришайон. И ребенок теперь понимает, как на самом деле живут репатрианты-медики с ришайоном. И теперь он четко понимает, ради чего маме надо столько учиться. Красиво. Комфортно. Уютно. Просторно.

На поезде доехали нормально, а в автобусе Юрку укачало, пришлось выходить и ждать следующего. Я тогда была еще не в курсе этой системы, теперь знаю и на всякий случай делюсь информацией: если вдруг по каким-то причинам вы вынуждены прервать поездку, не добравшись до точки назначения, у водителя надо просить «билет-продолжение» (не помню, как это на иврите, но надеюсь, что в комментариях подскажут). С этим билетом вы спокойно садитесь в следующий автобус в том же направлении и едете. Без такого билета обычно тоже пускают, но так надежнее.

Из-за такой задержки в пути мы добрались до дома уже поздно вечером. По дороге с автобусной станции попали под проливной дождь, промокли, замерзли, но все равно очень довольны.

День Независимости, часть первая

Давненько я не писала. Честно говоря, было просто лень. Да и погода последние пару недель не радовала. Говорят, что такой дождливой весны не видели в Израиле уже лет 25-30.

В апреле в Израиле отмечают несколько памятных дат: это Песах (исход из Египта), День Катастрофы (день памяти жертв Холокоста), День памяти солдат, погибших в войнах Израиля и День Независимости.

В День Катастрофы и в День памяти по всей стране звучит сирена – и на две минуты жизнь замирает. Останавливаются машины, люди выходят и стоят. Просто стоят и вспоминают всех, кого потеряли.

В День памяти нас повезли на кладбище. Ежегодно на кладбищах проходит церемония памяти. Солдат вспоминают поименно: как звали, сколько было лет, когда и как погиб. В одной из войн погиб мальчик (да все они мальчишки и девчонки – не старше 25 лет), который жил в нашем кибуце. Его родители живут здесь до сих пор. Каждый год ребята, проходящие службу в армии, приходят их навестить.

Вообще, в Израиле особое отношение к ребятам, гибнущим на службе. Ни в коем случае родители и близкие этих детей не должны узнавать о случившемся из средств массовой информации или по телефону. Только лично. Только дома. И до того, как родные будут извещены, имя погибшего нигде не публикуется.

День Независимости – следующий после Дня памяти. И это правильно, потому что все эти ребята так или иначе воевали за независимость Израиля – за то, чтобы Израиль остался независимым.

По местным канонам день начинается не в полночь, а вечером предыдущего числа. Вот только не помню, на закате или на первой звезде. Поэтому отмечать День Независимости начинают вечером того же дня, когда вспоминали погибших солдат. Очень непривычно: вот только-только был траур – и уже праздник, салют, и все прочее.

День Независимости Израиля отмечается шашлыками. Вот такая вот традиция. Кто где может, тот там и жарит – во дворе, на природе, на берегу Кинерета – кто где. Мы с Юркой, немножко отдохнув после посещения кладбища, поехали к Саше и Стасу.

С Сашей мы знакомы всю жизнь. Честно, я не помню, с какого возраста. Мы дружили лет до 15, потом наши пути разошлись: мы были еще недостаточно взрослыми, чтобы поддерживать отношения самостоятельно, а бабушка стала реже собирать гостей. Потом я вышла замуж, у меня началась своя жизнь, Саша уехала в Израиль… В результате мы не виделись больше двадцати лет. И вот теперь наконец-то встретились.

Саша и Стас живут в поселке недалеко от Модиина. Модиин – очень интересный, очень красивый и очень молодой город. Один из немногих городов, построенных по генеральному плану. Широкие чистые улицы, гармоничная застройка, приличные люди. Правда, добираться от Афулы туда общественным транспортом не очень удобно. Сначала мы доехали на автобусе до Хайфы. Потом на поезде до Модиина. Потом Саша нас встретила, и мы поехали на машине.

Поезда – это отдельная песня. Обычная электричка в Израиле – это вагон первого класса по российским меркам. Столики, розетки для подзарядки мобильных устройств, туалеты, мягкие удобные кресла. Все для людей. Два часа в поезде пролетели незаметно. Из окна открывался красивый вид: с одной стороны – море, с другой – горы. Насколько смогла – сфотографировала.

К сожалению, поезд у нас был одноэтажный. Думаю, со второго этажа вид был бы еще лучше.

В общей сложности на дорогу от дверей до дверей у нас ушло четыре часа. Но не могу сказать, что я прямо вот устала-устала. Юрка моментально спелся со Стасом, а нам с Сашей тоже было о чем поговорить.

У ребят две дочки – Орталь и Рути. Орталь – старшая, уже школьница, Рути еще совсем крошка, скоро начнет ходить. Когда стало темнеть, Рути уложили спать, а Юра, Стас и Орталь пошли смотреть салют, дав нам с Сашей возможность спокойно потрепаться о своем, о девичьем (о медицинском, в смысле, потому что Саша тоже врач, только педиатр). Мы тоже хотели посмотреть салют, благо дом Саши и Стаса стоит на горе, и оттуда открывается вид на все побережье. Но погода была настолько сказочная, что минут через десять мы позорно капитулировали и пошли греться в дом. К сожалению, не сообразила сфотографировать вечером, когда видны огни городов, днем не так впечатляюще. Но очень уж было холодно.

На следующий день приехали гости. Но об этом я расскажу в другой раз.